Naians
Отсюда нет выхода.(с)про фандомы
Название: Один год
Автор: Naians
Бета: Estimada
Размер: мини, 2 726 слов
Пейринг/Персонажи: Конрад/Юури, Вольфрам/Гизела, Гюнтер, Гвендаль
Категория: слэш
Жанр: романс
Рейтинг: РG-13
Краткое содержание: Юури вляпывается в случайную помолвку не с Вольфрамом, а с Конрадом. Можно ведь придумать что-то аналогичное пощечине - безобидное, но являющееся предложением руки и сердца. Точно так же всем выгодна эта помолвка и ее не дают разорвать. Конрад успокаивает Юури, что это только формальность, никаких спать вместе не требуется, но чтобы ничья репутация не пострадала, помолвку можно разорвать только через год. А пока стоит притвориться. Юури соглашается подыграть. Конрад ведет себя, как образцовый старший брат и друг, опасения Юури, что им придется целоваться и прочее, не подтверждает. Только сопровождает везде, заботится, просвещает, учит... короче, ведет себя, как в каноне. И Юури привыкает, а затем влюбляется. Важно! Именно постепенно, а не с первого взгляда! Так же постепенно он меняет мнение об однополых отношениях(аккуратное воздействие Конрада). Невинный телесный контакт(массаж, спинку потереть в ванной,помощь с одеждой) вызывает возбуждение и смущение, что не укрывается от Конрада. Юст, неуверенность, надежды на взаимность... Ну и к концу года Конрад напоминает о возможности расторгнуть помолвку и именно тогда состоится признание(либо Юури решается, либо Конрад признается, что давно его любит и тихонько соблазнял). Рейтинг: любой, можно с первым разом, можно без. Текст можно как от лица наивного уке, так и от лица опытного, но переполненного желаниями сэме, который понимает, что выплеснуть их на Юури сразу=вызвать панику и запороть отношения.
Размещение: запрещено без разрешения автора


Пощечина вышла звучной и хлесткой. Вот только предназначалась она совсем другому человеку.
Конрад Веллер принял на себя удар, который я хотел нанести этому избалованному красавчику, оскорбившему мою мать. Ударить одного из двух благосклонно настроенных ко мне людей, будучи непонятно где, — только я мог влипнуть в такое.
— Мне очень жаль, — торопливо извинился я.
Конрад потер щеку.
— Ваше величество, вы же не всерьез? — встревожился Гюнтер.
— Почему это? Конечно, я говорю совершенно серьезно!
— Вам лучше отказаться от своих слов, — заметил Конрад.
— Что вы такое говорите? Я очень виноват перед вами! Хотя это и было сделано без умысла, по случайности, я приношу свои глубочайшие извинения!
— Так тому и быть! — твердо решил Гвендаль. — Мы все были свидетелями брачного предложения. Теперь Конрад — жених мао.
— Жених? Это вы обо мне?
Мой спаситель нахмурился.
— Не думал, что ты способен на такие ловушки, Гвендаль. Ты же видишь: Юури не понял, что сделал.
— Это не имеет значения. Или ты желаешь, чтобы вместо тебя был очередной ставленник Штоффеля?
Мое терпение лопнуло.
— Минутку внимания! Мне кто-нибудь объяснит, в чем дело? Я теперь должен выплатить штраф за оскорбление или что? Неужели моих извинений недостаточно?
— Ударив Конрада по левой щеке, вы сделали ему брачное предложение, — объяснил Гюнтер, — и теперь он — ваш жених. Вы закрепили помолвку, подтвердив, что ваше слово твердо.
— А? Вы шутите?
Но окружающие не спешили смеяться. Гвендаль выглядел довольным, Конрад задумчивым, Гюнтер почтительным, а вот Вольфрам…
— Этот жалкий слабак не может быть мао! Только прибыв, он взялся протаскивать полукровок во власть! Я докажу, что он не достоин своего титула!
После этих слов избалованный красавчик снес все со стола.
У него явно не было ни малейшего представления о приличном поведении на людях.
— Посмотри, что ты наделал, — проворчал я, поднимая нож.
— Ваше величество, нет!
— Ты его поднял.
Вольфрам злобно торжествовал. Гюнтер покачал головой.
— Поднять нож — означает принять вызов на дуэль, Ваше величество.
— Но откуда мне было это знать?!
— Таковы законы нашей страны. Вы должны их соблюдать.
— Ты будешь молить о пощаде, — усмехнулся Вольфрам, — на коленях ползать у моих ног! И только когда признаешь себя жалким недоноском, а свою мать — безнравственной женщиной, я пощ…
— Достаточно.
Голос Конрада прозвучал очень жестко. Он помешал мне в очередной раз наброситься на Вольфрама с кулаками.
— Я принимаю предложение мао, — продолжил он, — и, как его жених, выступлю на дуэли вместо него. Или ты возьмешь свои слова назад и принесешь извинения.
Избалованный красавчик побледнел, затем покраснел.
— Никогда!
— Значит, дуэль состоится завтра утром.

***


Вечером мы с Конрадом сидели в моей спальне. Комната была огромной и роскошной.
— Откуда я мог знать, что у вас такие странные законы? Но зачем ты согласился?! То есть вы…
— Можете обращаться ко мне на ты, ваше величество. Если бы я этого не сделал, то вам пришлось бы сражаться с Вольфрамом, а он хороший воин. Шансы на победу были бы низки.
— Но теперь сражаться придется тебе. А если он убьет тебя?
Конрад усмехнулся.
— Я неплохо владею мечом. Кроме того, Вольфрам − мой брат, что бы ни говорил обо мне вслух.
— Я буду болеть за тебя, — пообещал я, — но эта история с помолвкой мне совсем не нравится. Нельзя как-нибудь отыграть назад?
— Прошу, потерпите некоторое время. Мы решим этот вопрос после дуэли.
— Видела бы меня сейчас мама…
— Она бы гордилась вами. Ваша матушка — очень сильная женщина.
— А? Откуда ты знаешь?
Конрад улыбнулся.
— Я был рядом, когда она готова была родить ваше величество. Госпожа Дженнифер весело болтала со мной, хотя у неё уже начались схватки.
Он был рядом? Но ведь получается…
— Так это ты — тот фехтовальщик, что дал мне имя?!
— Да.
— Из-за тебя меня столько лет дразнили?!
— Прошу простить. Я не предполагал, что ваша матушка воспользуется моим советом.
Вообще-то я много раз мечтал встретить его и высказать все, что думаю о таком выборе имен. Но Конрад улыбался так тепло, что злиться на него совершенно не получалось. Кроме того, мне стало немного спокойнее: все же я был не один в этом странном мире, а с кем-то вроде родственника.
— Я прощу тебя при одном условии, — я хмыкнул, — перестань звать меня величеством. Ты ведь дал мне имя. Я — Юури.
В его глазах мелькнуло странное выражение.
— Хорошо, Юури. А сейчас предлагаю лечь спать. Завтра предстоит много дел.
Он пожелал мне спокойной ночи и ушел.
Я забрался в огромную кровать, устроился поудобнее и неожиданно быстро заснул.

***


Утром я яро болел за Конрада, но, похоже, это не требовалось. Вольфрам был разгромлен за считанные минуты. Не сдержав радости, я обнял своего крестного, и он ответил на объятие.
— Что ж, помолвка закреплена, — улыбнулся Гюнтер, — я рад за вас обоих.
— Помолвка? Подождите-ка! Я хочу…
— Ваше величество, уделите мне пару минут, — Конрад увел меня в замок. Когда мы остались вдвоем, он продолжил, — Прошу: не торопись, Юури.
— Но разве не стоит скорее объяснить окружающим, что это лишь ошибка?
— Это будет воспринято иначе. Ты сделал мне предложение. Я выступил за тебя на дуэли, подтверждая это. Ты можешь, конечно, расторгнуть помолвку на следующий же день, но это сильно ударит по твоей репутации.
— Ну, меня это не волнует.
— И также это покроет позором мое имя.
— Что?! Но ты ведь не виноват!
— Если меня бросают так быстро, значит, я совершил что-то непоправимое. Например, серьезно оскорбил тебя, и ты не можешь выносить моего присутствия. Это печально скажется на моей карьере. Впрочем, решать тебе.
Я схватился за голову.
— Я не хочу причинять тебе столько проблем, но… ты понимаешь, мне ведь девушки нравятся! Да и мы почти друг друга не знаем…
Он рассмеялся.
— Ты всерьез решил, что придется делить со мной постель?
Я смутился, но он веселился так заразительно, что мои губы растянулись в улыбке.
— Юури, ты когда-нибудь принимал участие в спектаклях?
— Да. Играл третье дерево справа в школьной постановке.
— Представь, что нам с тобой нужно сыграть роль обрученных, — предложил Конрад, — чтобы публика была довольна. Приличное время для сохранения помолвки — год. По его истечении мы разорвем ее, и это никому не повредит.
— Целый год?
— Я постараюсь тебе не надоедать, но буду обязан сопровождать во всех поездках. На людях мне придется брать тебя за руку, а тебе − признавать меня своим женихом. Это не слишком сложно?
— Конечно нет! Год так год, мы справимся!
— И не думай, что я могу сделать что-либо без твоего разрешения, — мягко заметил он.
Я широко улыбнулся.
— Я в этом не сомневаюсь.
— Тогда позволь подарить тебе кое-что.
Кулон переливался всеми оттенками синего.
— Что это?
— Он защищал меня. Я хочу, чтобы теперь он защищал тебя.
— Спасибо, Конрад.
В конце концов, все могло быть намного хуже. Страшно подумать, во что превратилась бы моя жизнь, достанься все же пощечина Вольфраму.

***


Мою жизнь мао нельзя было назвать спокойной, но постепенно я привыкал к ней. Меня окружали хорошие, хоть и весьма своеобразные, мазоку. Мрачный Гвендаль не любил говорить, но делал все для Шин-Макоку. Гюнтер, хоть и обожал закатывать сцены, обучал меня и рассказывал об этом мире все. Даже Вольфрам оказался отнюдь не плохим парнем. Он часто помогал в моих приключениях, а его красота играла нам на руку.
— Гизела — жуткая, правда? — делился он со мной. — Ее все боятся.
— Гизела не слушает никого, кроме Аниссины! — возмущался он.
— Гизела слишком вольно ведет себя с солдатами, она же леди, а леди…
— По-моему, она тебе нравится, — заметил я.
Вольфам покраснел и вздернул нос.
— Ничего подобного! Вокруг меня много красивых девушек, которые без ума от меня…
—…но говоришь ты все время о той, которая тебя не замечает.
Вольфрам вздохнул.
— Послушай, ты ведь и правда очень красивый, — подбодрил я его, — если ты начнешь ухаживать за ней, Гизела наверняка будет рада.
— Ты плохо ее знаешь. Мы росли вместе, для нее я — слабый и глупый младший брат.
— Но ты не можешь быть в этом уверен, пока не попробуешь за ней поухаживать!
— Советы давать легче легкого, — возмутился Вольфрам, — особенно когда твоя помолвка с моим братом уже заключена! Тебе не о чем беспокоиться.
Он ехидно улыбнулся.
— Разве что о том, что все девушки будут виться вокруг Конрада.
А вот это было правдой. Мой жених был на редкость привлекательным мужчиной. Не таким красавцем, как остальные мазоку. Нет, просто приятным и надежным парнем. С ним я не чувствовал себя замухрышкой, хоть здесь и считалось, что сококу красивы.
С Конрадом вообще было спокойно и приятно проводить время. Он сопровождал меня в путешествиях, вытаскивал из неприятностей и не пытался как-то испортить мне жизнь. Я почти не замечал помолвки с ним, казалось, что он был рядом со мной всегда. Единственное, что меня все еще смущало − это то, как серьезно окружающие относились к ней.
А еще я заметил один важный момент. Кроме Вольфрама, которого практичная Гизела заставляла собирать для себя букеты из полевых цветов и трав, нормальных пар вокруг меня не было.
− Конрад, скажи, почему большинство мужчин мазоку больше интересуются друг другом, когда вокруг них столько красивых женщин? − однажды не выдержал я.
Мы с женихом готовились ко сну. Спальни у нас были разные, но он не возражал против возможности немного поваляться рядом. Пока я оставался в замке, Конрада я видел не так уж много: он приходил утром, для совместной зарядки и завтрака, но днем уходил заниматься своими делами. Иногда я видел, как он выезжает в город вместе со стражниками или тренирует их на плацу. В такие моменты я с удовольствием наблюдал за ним: всегда мягкий и обходительный со мной, он мог быть жестким с другими. Это было интересное зрелище, но долго оно не продолжалось: обычно он замечал меня довольно быстро и сталь в голосе исчезала, словно ее там и не было.
Определенно я был для Конрада Веллера особенным. Это вызывало странное, но очень приятное ощущение в груди. А еще с ним можно было поговорить, не боясь выглядеть идиотом. Вот и сейчас он лишь слегка усмехнулся:
− Тебе так только кажется.
− Неа. Из окружающих только Вольфрам влюблен в Гизелу. Гвендаль вроде хорошо ладит с Аниссиной, но не более того. И госпожа Шери… она ведь ослепительная красавица! Вам троим она мать, но Гюнтер ею тоже не интересуется. И, может я ошибаюсь, но ни один из вас не женат и ни с кем не встречается?
− Гюнтер вдовец, − пояснил Конрад, − он явно из породы однолюбов.
− Но он постоянно признается в любви мне!
− С той же любовью он ухаживает за своими розами. Это исключительно платоническое, как партнер ты его не интересуешь. Иначе он давно бы предпринял определенные действия по твоему соблазнению.
− Слава ками, − вздохнул я, устраиваясь поудобнее.
− В жизни Гвендаля на первом месте его работа, − продолжил он, − боюсь, он был бы не лучшим мужем, и прекрасно это понимает. Ну, а я связан обязательствами с тобой.
− Это не значит, что ты должен оставаться один!
− Я не люблю нарушать обещания, даже если они формальны.
Он и в самом деле был очень щепетильным в вопросах чести. Надежный, правильный. Пожалуй, Конрад был бы идеальным супругом.
− Но это ответ только на второй вопрос.
− Я не очень хорош в науках, но попробую объяснить. Есть такое понятие "выживаемость вида". Оно закладывается на уровне инстинктов и часто связано с продолжением рода.
Я кивнул, и он продолжил.
− Человеческий род выживает за счет своей многочисленности. Короткий срок жизни, болезни, войны, несчастные случаи, убийства − если бы люди не воспроизводились быстро, они бы исчезли, как вид. Поэтому у большинства из них стоит некий ограничитель. От связей со своим полом детей не бывает. Все это отвращение к однополой любви, вплоть до тошноты, встроила в них природа, чтобы увеличить шансы на производство потомства. Такова теория наших ученых.
− А мазоку?
− У нас по-другому. Если бы мы рожали такое же количество детей, как люди, то скоро нам стало бы тесно. Мазоку живучи, убить нас сложнее, старость настигает нас позже. И у нас нет этого физиологического запрета. Для нас разница между мужчиной и женщиной, с любовной точки зрения, примерно равна разнице между блондинкой и рыжей. Вопрос вкуса.
− Ого! А ты здорово объясняешь! А кто нравится именно тебе: мужчины или женщины?
В карих глазах Конрада заскакали смешинки.
− Как преданный жених мао, я могу любить только его.
Что мне не нравится в нем, так это то, что выудить из него хоть немного личного нереально. Я просто обязан был стукнуть его подушкой за такую скрытность! И, конечно, это не сошло мне с рук. После долгой и веселой битвы я каким-то непонятным образом оказался на нем верхом и, задыхаясь от хохота, прижимался к его груди. Сильные руки моего жениха и защитника бережно обнимали меня, а сам он выглядел абсолютно счастливым. Лежать так было приятно и уютно.
Хорошо все-таки, что я с ним помолвлен.
Мысль обожгла и заставила меня скатиться с него.
− Юури?
Конрад смотрел на меня с тревогой.
− Все в порядке!
Нет. Совсем не в порядке.

***


Кажется, я влип. После той памятной ночи мне словно сделали другие очки, хотя я их сроду не носил. Но смотреть на Конрада я стал иначе.
Я больше не видел друга и почти старшего брата. Перед моими глазами возник привлекательный молодой мужчина. С красивым телом. С широкими плечами. С ласковыми руками. Я больше не мог валяться с ним на одной кровати или принимать ванну. Меня возбуждал его запах, его улыбка, да просто одно его присутствие вблизи меня!
Кажется, я, действительно, был мазоку.
Воспитание твердило, что я − испорченный, переполненный гормонами мальчишка и не должен об этом даже думать.
Физиология требовала, чтобы я прекращал думать вообще и переходил к действиям. Спортивные тренировки пока помогали справляться, но не слишком хорошо.
И чей-то вкрадчивый голос шептал, что раз уж мы с ним помолвлены…
Я пялился на него, шарахался, нес всякую чушь, пару раз у меня случался утренний стояк, когда он приходил меня будить.
Тактичность Конрада явно имела свои пределы.
− Юури, нам надо поговорить.
− Я тебя слушаю, − обреченно согласился я.
Вот сейчас мне достанется, как следует! Конрад знал меня, как облупленного, и мое вранье раскусывал на раз.
Вместо этого он опустился передо мной на одно колено.
− Весь этот год я был самым счастливым человеком на свете, − негромко начал он, − мне было позволено многое, о чем я и мечтать не смел. Быть рядом с тобой. Прикасаться к тебе. Обнимать тебя. Но год прошел. Ты можешь разорвать помолвку прямо сейчас.
− Уже? − я охрип.
Это что… все? Он просто возьмет и уйдет? Не будет сопровождать меня, не будет рядом?! Не будет моим?
Где-то в глубине заворочалось темное и страшное. Мао − сосредоточие моих истинных, глубоких желаний, не обремененное моралью и воспитанием, пробуждался.
Я медленно вздохнул. Вдох-выдох. Вдох. Выыыыдох…
− Я… не хочу, чтобы ты уходил.
− А у меня есть причины остаться?
Он же все понимает! Не может не понимать!
Я стиснул кулак.
− Я прошу тебя.
− Чего ты хочешь, Юури?
Конрад встал и посмотрел на меня сверху вниз. Взгляд у него был внимательный.
− Я ведь говорил тебе: я никогда не сделаю ничего без твоего позволения. Но если ты озвучишь свои желания, − ками, голос которым он говорил: глубокий, бархатный, просто не оставлял сомнений, − я выполню их.
− Хочу…
Ну же, просто сказать! Он ведь знает, просто хочет услышать.
− Чего?
И тут я взорвался. Смешинки в светло-карих глазах меня всегда радовали, но сейчас оказались крайне неуместными.
− Да ты издеваешься!
Я толкнул его и вцепился в нашивки мундира.
− Ты знал, всегда ведь все знаешь! Ты угадываешь не только мои желания, но и настроение! Позволение?! Как будто оно было тебе нужно, когда ты опекал меня! Я и так спятил, я испорченный, я…
Он не заткнул бы меня никакими словами: я был настроен на громкий скандал с главным виновником моих бед. Но Конрад предпочел физический метод решения проблемы.
Он поцеловал меня по-мужски жадно и напористо.
Опыта у него явно хватало: когда мои ноги начали дрожать, он подхватил меня и стал целовать гораздо более мягко.
− Прости меня, − признался он, − но я должен был убедиться, что ты все осознал и точно этого хочешь. Воспитание не так просто сломить. Не хотелось, чтобы ты считал меня извращенцем, а себя − невинной жертвой и мучился виной…
− Не настолько уж я консервативен, − утыкаться лицом в его мундир оказалось удивительно приятно, − а давно я тебе нравлюсь?
− Ты веришь в любовь с первого взгляда?
− Не очень.
− Тогда я не буду называть точной даты, когда понял это.
Я не верил в эту ерунду, но внезапно вспомнил. В день нашей первой встречи мы не успели толком увидеть друг друга, когда меня усадили на коня позади него. Я держался за плечи Конрада, болтал с ним и был абсолютно спокоен.
А когда мы, наконец, слезли…
− Я встречал вас раньше?
− Нет.

Был ли этот взгляд первым? Но Конрад бросился защищать меня, а я, без колебаний, доверился ему. Я люблю его. Возможно, это было результатом обстоятельств. Так все дело в помолвке? Но я вдруг подумал, что ничего не изменилось бы, даже если бы пощечина досталась тогда Вольфраму.
Сердце ведь сильнее всего, что может ему помешать.

@темы: Фанфики